Тому постає питання: чи має сенс наділяти гроші якостями, які ніколи не мали тварних речей, а саме – вічне зростання? Кожне дерево має померти, кожен будинок якось зруйнується, кожна людина має померти. Чому нематеріальні блага, подібні до капіталу (і його доповнення - борги), не повинні також мати свого часу? У капіталу немає природних бар'єрів зростання. Немає ювілею, який міг би покласти край його владі, що накопичується. І тому немає ювілею, щоб покласти край обов'язку та рабству. Гроші, що харчуються від грошей, не мають виробничого чи соціального обов'язку. Вони уявляють широкий потік, що загрожує навіть великим національним економікам, що топить маленькі країни... Але в центрі цього розбалансування стоїть безперечна ідея вічного життя грошей.К. Райт, Миссия Бога (Черкассы: Коллоквиум, 2015), С.305
Поэтому возникает вопрос: имеет ли смысл наделять деньги качествами, которыми никогда не обладали тварные вещи, а именно – вечным ростом? Каждое дерево должно умереть, каждый дом однажды разрушится, каждый человек должен умереть. Почему нематериальные блага, подобные капиталу (и его дополнение – долги), не должны также иметь своего времени? У капитала нет природных барьеров роста. Нет юбилея, который мог бы положить конец его накапливающейся власти. И поэтому нет юбилея, чтобы положить конец долгу и рабству. Деньги, питающиеся от денег, не имеют производственной или социальной обязанности. Они представляют широкий поток, угрожающий даже крупным национальным экономикам, что топит маленькие страны… Но в средоточии этой разбалансировки стоит бесспорная идея вечной жизни денег.
К. Райт, Миссия Бога (Черкассы: Коллоквиум, 2015), С.305